На этот вопрос ответить непросто, хотя задают его часто. После того как рухнул «железный занавес», мы сами отметили эту свою черту, которую ранее не замечали — повышенную угрюмость. Почему раньше мы этого не видели, понятно: сравнивать было не с чем. Если

 

Так вот, когда рухнул железный занавес, миллионы людей отправились за его руины и с удивлением обнаружили разницу: за границей люди беспричинно улыбаются друг другу, а на родине у всех губы — в суровую нитку. Колючие взгляды. Равнодушие. Человек лежит на улице — граждане проходят мимо. Тонет пассажирское судно с детьми — два корабля проплывают по Волге мимо. Мертвый человек с разбитой головой лежит на пляже в Лыткарино, вокруг него переминается наряд милиции в ожидании криминалистов, а в ста метрах от трупа располагаются только что приехавшие отдыхающие и спокойно начинают жарить на мангале мясо.

Это Россия…

На вопрос «как дела» никогда не получишь радостного ответа «прекрасно!» В лучшем случае бросят сухое «нормально», что в дополнение к невеселому виду можно перевести как «не сдох пока еще». А некоторые в ответ начинают жаловаться, словно оправдываясь за свою, в общем-то, неплохо протекающую жизнь. Будто если сказать «у меня все хорошо», это самое «все» тут же отнимут…

Русские не только не улыбаются. Они и жить не хотят. Электрик, который тянул проводку на даче моего знакомого, делал это с видом настоящего мученика, а на третий день работы с надеждой вопросил небо: «Когда ж я сдохну»

По уровню самоубийств Россия на одном из первых мест в мире. По уровню убийств, пожалуй, на первом, если учитывать не лукавую статистику МВД, а реальное положение дел. Статистику МВД в расчет брать не стоит, поскольку только в одной станице Кущевская, куда после шумного массового убийства нагрянула высокая комиссия из Москвы, обнаружилось более 1500 скрытых от учета местной милицией преступлений, включая тяжкие. А если копнуть не в одном населенном пункте, как копнули, а по всей стране..

Сама природа, кажется, помогает россиянам в их нежелании влачить свое бренное существование. Продолжительность жизни во всем развитом мире растет. И даже в недоразвитом растет. И в странах, находящихся в промежуточном положении, — в так называемом «Втором мире» — тоже растет. Только у нас падает. Причина в бедности Нет! По данным на конец 2008 года, продолжительность жизни мужчин в странах Евросоюза в среднем составляла 76,5 лет. К примеру, скажем, в Боснии, которую богатой страной не назовешь, — 75 лет. В нищей Индии, где миллионы людей обитают в картонных коробках и стирают в канаве, — 67 лет. А в России — 59,2!

И это вовсе не связано с «горбачевской перестройкой» и «гайдаровскими либеральными реформами, которые привели нас к нищете», как любят порассуждать отдельные демагоги за рюмкой коньяка, нанизав на вилку кусок малосольной семги, — мол, капитализм оказался несовместим с социалистической российской генетикой. Народ типа потерял уверенность в завтрашнем дне. То ли дело при Советах — все были в завтрашнем дне уверены, потому и жили долго и вполне себе припеваючи…

Все ровно наоборот! В последние несколько лет средняя продолжительность жизни в России как раз выросла примерно на три года — именно благодаря экономическим реформам и росту уровня жизни. А загадочное и противоестественное падение продолжительности жизни советского человека началось аккурат в самый разгар «социалистического благоденствия» и «уверенности в завтрашнем дне» — в шестидесятые годы. То есть в те годы, когда, по мнению красных, народ прямо-таки балдел от социализма.

Знаете, бывает так, что раковый больной, страстно желающий жить, перебарывает смертельную болезнь. А бывает, что здоровый человек настолько не хочет жить, что стареет на глазах и быстро помирает. Так, например, происходит с пожизненно заключенными, не имеющими надежды выйти на волю. К сорока годам они уже старики. Им незачем жить. И природа быстро прибирает их, включив ускоренное старение.

Что же с нами происходит

Один старенький слепой профессор рассказал мне как-то чудесную историю:

— Моя секретарша снимала комнату в квартире у старухи. В комнате хозяйки стояла новая, недавно купленная кровать — роскошная, с балдахином, с бронзовыми шишками… Но старуха на ней не спала, она даже не сняла с матраца полиэтилен — оставила для сохранности. А сама спала рядом с кроватью, на полу. И на вопрос, почему, ответила: «Я на этой кровати помирать буду!» В этом вся наша ментальность. Она больше заточена на красивую смерть, а не на красивую жизнь. «На миру и смерть красна…»

Слишком хорошая вещь, чтобы ею пользоваться, — вот в чем причина… У нас вещи ценят больше, чем людей. Чем себя. Этот отголосок деревенской нищеты я замечал у многих людей старшего поколения. Однажды я подарил на день рождения гениальному профессору Нурбею Гулиа карманные часы. Полюбовавшись подарком, он тут же спрятал их подальше. Прямо в коробочке и заховал. А чего зря хорошую вещь тереть, пусть лежит! На черный день отложил..

Или вот история. Подарил я своему отцу на день рождения набор острых японских ножей. Он, полюбовавшись блеском стали и восхитившись остротой лезвий, аккуратно сложил все обратно в коробку и убрал подальше. После чего снова стал резать хлеб своим старым, тупым ножом, сделанным когда-то из полотна косы и давно потемневшим от коррозии, со страшенной деревянной ручкой на трех медных заклепках… А чего Этот ножик не жалко. А хорошую вещь прибережем. То же самое происходит у него с дорогими бутылками. Особенно если они в красивых коробках. Стоят годами!

И во мне это сидит, признаюсь. Вот свечка. Красивая, вычурная, декоративная, разукрашенная, фигурная. В полиэтилене, чтобы не пылилась.

— Давай ее зажжем, — предлагает жена.

— Нет! — я коршуном выхватываю у нее эту свечку, бережно поправляю упаковку и прячу подальше.

Зачем

Помню, довелось мне услышать рассказ про одного нашего колхозника, попавшего во время войны батраком в немецкий плен, на ферму к какому-то бюргеру. Фрау хозяйка провела батрака в его комнату, где он обнаружил кровать, застеленную белыми простынями. А когда настала ночь, советский колхозник лег рядом, на прикроватный коврик — дабы не нарушить своим недостойным телом этой ослепительной белизны.

Вот еще одна история — того же времени, из военных мемуаров. Дело происходит в Германии; советский офицер рассказывает о немецких автобанах, которые так поразили вступивших в Германию наших: «Как это ни странно, но германские автострады не сразу получили признание со стороны русских. По каким-то причинам мы избегали пользоваться ими в первые месяцы после капитуляции».

Для самого автора эта нерешительность русских загадочна. Но природа ее та же, что и у русского колхозника, в нерешительности замершего перед белоснежной простыней: я, такой заскорузлый, да на такую красоту..

Что скажет психолог, выслушав эти истории Он будет неумолим: эти люди подсознательно считают себя недостойными тех благ, которые оказались в их руках. Поразмыслив, пожалуй, соглашусь: русские считают себя недостойными. Недоделанными. Отсюда и этот вечный комплекс принижения перед европейцами, это воздыхательное сожаление: «Нет, мы не Европа…»

Конечно, это идет от нищеты. От извечной униженности. Он перманентного ожидания черного дня, на который нужно сделать припасы. От смутного понимания того, что Россия — страна «какая-то не такая». И вот последнее — совершенно верно. Все наши ментальные проблемы лежат в природе нашей страны. Дело в том, что Россия — не настоящая страна. И подсознательно все ее жители это ощущают. Только сформулировать не могут, бедняжки.

А я могу.

Россия — страна муляжей. Страна мифов. Страна действующих макетов. Страна-зомби…

Рубрика: #статьи@vknyk

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *