Давным–давно, когда я был студентом, один мой товарищ, одногруппник Иван, принёс в общежитие картину Эдуарда Зюзина «Автопортрет от души» (так значилось на реверсе).

Ване картина досталась в подарок от его приятеля–милиционера, который работал участковым в околотке, где был прописан Зюзин. Художник был, очевидно, нездоров, — клептомания или что–то вроде, причем, воровал он даже не для пропитания, а на холсты, краски и кисти, в то время как картин своих он не продавал, а просто раздаривал.

Если он в какой–то момент времени не лежал в «дурке», его периодически разыскивала милиция. Но участковый был дядька порядочный, художнику, видимо, симпатизировал и его не сдавал, за что Зюзин постоянно одаривал его своими работами, коих у инспектора накопилось довольно много.

Но из–за их специфического воздействия на зрителя работы были спрятаны за шкаф, поскольку очень пугали жену милиционера. Вот участковый и пристраивал их по своим знакомым.

На картине, которая досталась моему однокашнику, было нарисовано лицо волосатого, бородатого мужчины. Особо выделялись два больших глаза и кроваво–красная нижняя губа на тёмно–синем, местами в чёрное, как у Куинджи, фоне.

Грунтованный картон, даже не картон, а, скорее, оргалит, был покрыт дешёвым желтоватым пузырчатым лаком. Первое впечатление: будто Иисус смотрит сквозь окошко темницы в дождливую (эффект от этого самого пузырчатого лака) ночь перед казнью.

Но, если долго смотреть на полотно в определенном ракурсе (в переносицу), картина начинала трансформироваться. Сначала лицо как бы растворялось в темноте.

Вместо него появлялась образина какого–то ушастого демона с рогами и копытами. Фигура его постоянно двигалась, вихляясь и приплясывая, а затем превращалась в чудище, наподобие дракона.

Если продолжать смотреть не мигая, то дракон через какое–то время тоже исчезал, как бы рассеивался, а картина начинала светиться матовым светом из центра, затухая черной холодной каймой ближе к краям.

Мне это напоминало остывающий слиток раскаленного металла на адьюстаже — до армии я работал на металлургическом заводе, насмотрелся там, — поэтому такая ассоциация.

Причём, всё это, примерно в одинаковой последовательности и схожих деталях, видели совершенно разные по возрасту, темпераменту и социальному статусу люди. Много несхожих людей: милиционер, его жена, физики–оптики из Красногорска, хиппари–анашисты, обитавшие в сквоте обветшавшего дома А. Блока на Спиридоновке, мои товарищи студенты–филологи из университета, электрик в нашей общаге, да всех уже не упомню.

Один наш одногруппник, Сергей, самый впечатлительный, даже заперся наедине с картиной в комнате на 3 дня для каких–то своих эзотерических опытов. Мы тогда очень переживали за его психическое самочувствие. Но всё обошлось: Серёжа выжил и сегодня, подобно булгаковскому Ивану Бездомному, профессором философии в университете.

Наш Иван, новый владелец картины, который рассказывал нам о художнике, видел у милиционера и другие работы Зюзина. На одном из полотен, в частности, было изображено извержение вулкана в Москве, где–то в районе Пушкинской, и раскаленная лава стекала по улице Горького (Тверской) вниз, по направлению к Кремлю. Иван утверждал, что зрители боялись об неё обжечься.

С тех пор прошло почти 30 лет. Дальнейшая судьба картины мне не известна, но я всё это время нахожусь под неизгладимым впечатлением, не перестаю думать о ней. А в последние годы я то и дело пытался узнать что–нибудь о бедном сумасшедшем художнике, полагаясь на всемогущество интернета. Но, увы, безуспешно!

И вот, вдруг, спустя столько лет поисков, я нашёл этот сайт, где выясняется, что тот самый Эдуард Зюзин жив и здоров, и живёт–себе, кто бы мог подумать, в Нью–Джерси! И вот его работы… Той самой среди них нет, но более других похожа вот эта или вот эта.

Конечно, рассматривать через монитор мелкий скан вместо довольно крупного (где–то, 60 на 90 см) оригинала непродуктивно, но, всё–равно, посмотрите, какой–то схожий эффект присутствует… #паста #луркопаб #lm

Вам может также понравиться...

Добавить комментарий