Таинственная семья, которая зарабатывает миллиарды на опиоидном кризисе в США (Часть 1)

Опубликовано · Обновлено

 

Вы знаете, что Америка находится в осадном положении, борясь с опиоидным кризисом, который превратился в чрезвычайную ситуацию в области общественного здравоохранения. Вы наверняка слышали об «Оксиконтине», обезболивающем лекарственном препарате, который вызывает зависимость у пациентов. Но известно ли вам, что компания, которая производит и зарабатывает миллиарды долларов на его продаже, принадлежит одной таинственной семье

Внутренний двор Саклера, недавно построенный на территории лондонского Музея Виктории и Альберта, является одним из самых великолепных мест в развитом мире. Одиннадцать тысяч белых фарфоровых плиток покрывают поверхность размером с шесть теннисных кортов. По словам директора музея, этот величественный внутренний двор призван служить «гостиной Лондона». По всей вероятности, он имеет в виду гостиной Кенсингтона, района, где расположен музей и который считается одним из самых богатых в мире. В конце июня прошлого года Кейт Миддлтон, герцогиня Кембриджская, была приглашена на освящение двора, который является первым на Земле открытым пространством, сделанным из фарфора. Ступив на керамическую поверхность, она тихо произнесла: «Вау».

Внутренний двор Саклера – это самое последнее дополнение ко впечатляющему портфолио. В нью–йоркском Метрополитен–музее есть Крыло Саклера, где находится величественный древнеегипетский Храм Дендур из песчаника. Крылья Саклера имеются также в Лувре и Королевской академии. Отдельно стоящие музеи Саклера можно найти в Гарварде и Пекинском университете. В Смитсоновском институте, Серпентайне и Эшмолеанском музее тоже есть галереи Саклера. В Музее Соломона Гуггенхайма в Нью–Йорке находится Центр Саклера, а в Американском музее естественной истории – Учебная лаборатория Саклера. Также в честь членов этой легендарной семьи названы более скромные объекты – Лестница Саклера в Еврейском музее в Берлине; Эскалатор Саклера в Современной галерее Тейт; Переход Саклера в Королевских ботанических садах Кью. Более того, в честь Саклера назвали популярный вид розовой розы. И астероид.

Фамилия «Саклер» не менее известна и в сфере высшего образования. Вы можете получить диплом в одной из школ Саклера, принять участие в семинарах Саклера, пройти курсы от профессоров, заведующих кафедрами Саклера, и посетить ежегодные лекции Саклера на такие темы, как теоретическая астрофизика и права человека. Институт нутрициологии Саклера поддерживает исследования, связанные с ожирением и дефицитом микроэлементов. Между тем, институты Саклера в Корнелле, Колумбии, Макгилле, Эдинбурге, Глазго, Сассексе и при Королевском колледже Лондона занимаются изучением психобиологии с акцентом на развитие детей в раннем возрасте.

Филантропия Саклеров отличается от благотворительной деятельности таких гражданских популистов, как Эндрю Карнеги, который построил сотни библиотек в маленьких городах, и Билл Гейтс, чей фонд служит глобальным массам. Вместо этого, Саклеры жертвуют свои деньги ведущим брендам, и взамен их фамилией называют самые престижные учреждения мира. Фамилия «Саклер» – повсюду, и она вызывает благоговейное почтение. Тем не менее, самих Саклеров редко кто видит.

Потомки Мортимера и Раймонда Саклеров, братьев–психиатров из Бруклина, являются членами клана миллиардеров, дома которого находятся в Коннектикуте, Лондоне, Юте, Гштаде, Хэмптонсе и Нью–Йорке. Forbes заприметила Саклеров только в 2015 году, добавив их в список самых богатых семей в Америке. Журнал оценил их состояние, разделённое между двадцатью наследниками, в скромные 14 миллиардов долларов. (Потомки Артура Саклера, старшего брата Мортимера и Раймонда, отделились несколько десятилетий назад и являются всего лишь мультимиллионерами.) По всей видимости, те, кто владеет этими миллиардами, соблюдают клятву омерты: никогда публично не говорить об источнике дохода семьи.

Это может быть связано с тем, что большая часть этого состояния была нажита путём производства и продаж «Оксиконтина», наркотического болеутоляющего препарата, который большинство специалистов в области здравоохранения рассматривают как самый опасный продукт, когда–либо продаваемый в массовом масштабе. Начиная с 1996 года, когда «Оксиконтин» был впервые поставлен на рынок компанией Purdue Pharma (американский филиал фармацевтической империи Саклеров), более двухсот тысяч человек в Соединённых Штатах умерли от передозировки этим лекарственным средством и другими обезболивающими. Более одной тысячи пациентов умерли после того, как им назначили опиоиды, из–за приёма которых они переключились на «препарат» с более дешёвой ценой – героин. Не все из этих смертей связаны с «Оксиконтином»; за последние тридцать лет рынок США наводнили десятки других опасных обезболивающих, включая непатентованные лекарственные средства. Тем не менее, компания Purdue Pharma стала лидером на рынке опиоидов длительного действия, на долю которых в 2001 году приходилось более половины рецептов.

По данным Центров по контролю и профилактике заболеваний США, 53 тысячи американцев умерли от передозировки опиоидами в 2016 году. В июле прошлого года Комиссия по борьбе с наркоманией и опиоидным кризисом, возглавляемая губернатором Нью–Джерси Крисом Кристи, заявила, что опиоиды каждый день убивают 142 американца; эту статистику называют «11 сентября каждые три недели». Эпидемия также вызвала сокрушительные финансовые потери: согласно результатам исследования, опубликованного Американской ассоциацией общественного здравоохранения в 2013 году, до того как эпидемия вступила в свою нынешнюю, более опасную фазу, общее экономическое бремя от употребления опиоидов составляло около 80 миллиардов долларов (включая расходы на здравоохранение, уголовное правосудие и потерю ВВП из–за наркозависимых американцев, которые прекращают работать). В значительной степени самым смертоносным продуктом в стране остаётся табак, который убивает около 480 тысяч людей в год. Производство табака, автомобилей и огнестрельного оружия приносит миллиарды долларов прибыли. И не совсем ясно, как такой продукт, как «Оксиконтин», оказался в одном ряду с ними.

Как бы там ни было, но вряд ли у кого–либо фамилия «Саклер» ассоциируется с единственным продуктом, выпускаемым компанией этого клана. «Форды, Хьюлетты, Пакарды, Джонсонсы – все эти семьи назвали свои продукты в честь себя потому, что они гордились ими, – говорит Кейт Хамфрис, профессор психиатрии в Школе медицины при Стэнфордском университете. – Саклеры скрывают свою связь со своим продуктом. Они отказались назвать свою компанию Sackler Pharma, а таблетки – Sackler pills. И когда их спрашивают об этом, они отвечают: “Ну, это частная фирма. Мы семья, и мы хотели бы, чтобы никто не вмешивался в нашу частную жизнь. Понимаете”».

Саклеры борются за свою репутацию; они хотят, чтобы их считали искренними целителями, здравомыслящими служителями научного прогресса и ценителями старых и красивых вещей. Мало кто знает, что во время решающего периода разработки и продвижения «Оксиконтина» члены семьи Саклеров активно руководили делами Purdue Pharma, захватывая места в совете директоров и назначая топ–менеджеров. Лидерам семьи удалось одержать три великих маркетинговых триумфа современной эпохи: первый – продажа «Оксиконтина», второй – продвижение своего имени, третий – они сделали так, чтобы общественность не знала, что первый и второй как–то связаны друг с другом.

Если вы отправитесь на север по автомагистрали I–95 через Стэмфорд (штат Коннектикут), вы заметите слева огромный стеклянный куб, на котором белыми буквами написано “One Stamford Forum”. На здании или возле него нет знаков, которые указывали бы на то, что оно принадлежит компании Purdue Pharma.

Компания Purdue Pharma, ранее известная как Purdue Frederick, была основана в Нью–Йорке в 1892 году и занималась продажами патентных лекарств. В течение десятилетий она продавала Gray’s Glycerine Tonic, хересовую жидкость «широкого применения», которая позиционировалась как средство от любого недуга, включая анемию и туберкулёз. В 1952 году компания была выкуплена 39–летним Артуром Саклером. Он доверил управление ею своим братьям, 36–летнему Мортимеру и 32–летненму Раймонду. Братья Саклеры были родом из семьи еврейских иммигрантов, которые жили во Флэтбуше (Бруклин). Артур был целеустремлённым и амбициозным кормильцем семьи. Он оплатил обучение Мортимера и Раймонда в медицинской школе, после чего помог им устроиться на работу в психиатрическую больницу Кридмур в Куинсе. Там они провели более ста исследований, изучая биохимические корни психических заболеваний. Братья Саклеры одними из первых выявили связь между психозом и гормоном кортизон, однако эти результаты были проигнорированы другими учёными, которые отдавали предпочтение фрейдистской модели психических заболеваний.

Наряду с работой в области психиатрии, Арутур Саклер также прославился тем, что произвёл революцию в сфере рекламы фармацевтической продукции. Ему пришла в голову мысль о том, что публикации в медицинских журналах могут оказать значительное влияние на увеличение продаж лекарственных средств, особенно учитывая волнение вокруг «чудодейственных препаратов» 1950–х годов – стероидов, антибиотиков, антигистаминов и психотропов. В 1952 году Артур Саклер стал первым рекламным агентом, которому удалось убедить «Журнал Американской медицинской ассоциации» (англ. The Journal of the American Medical Association) включить в августовский выпуск цветную рекламную брошюру.

В 1960–х годах Артур заключил контракт с Roche; ему поручили разработать рекламную стратегию для нового лекарства под названием «Валиум». Это представляло собой огромную проблему, поскольку действие «Валиума» практически ничем не отличалось от «Либриума», ещё одного транквилизатора от Roche, который уже продавался на рынке. Артур решил расхвалить «Валиум» как средство, обладающее широким диапазоном показаний к применению. В то время как «Либриум» продавался как лекарство от тревожного расстройства, «Валиум» позиционировался как эликсир от проблемы, которую Артур назвал «психическим напряжением». Согласно его рекламе, психическое напряжение (предок современного «стресса») было виновником множества соматических заболеваний, включая изжогу, сбои в работе желудочно–кишечного тракта, бессонницу и синдром беспокойных ног. Кампания была настолько успешной, что «Валиум» на некоторое время стал самым распространённым лекарством в Америке – его продажи принесли прибыль в размере более 100 миллионов долларов. Артур, чья зарплата зависела от объёма проданных таблеток, был щедро вознаграждён, и позже он стал одним из первых номинантов на включение в Зал славы медицинской рекламы.

Состояние Артура росло, и он стал проявлять заинтересованность в искусстве. За весьма короткое время ему удалось собрать крупнейшую в мире частную коллекцию древних китайских артефактов. Согласно воспоминаниям Мариетты Луце, его второй жены, коллекционирование, выставки, владение и жертвование произведений искусства – всё это подпитывало «непреодолимую жажду престижа и признания». В конечном счёте, коллекционирование стало манией, завладевшей его жизнью. «Коробки с артефактами огромной ценности хранились в нескольких помещениях, – писала Мариетта Луце. – На самом деле коробок было столько много, что никто не мог открыть и оценить их. Некоторые предметы он даже в глаза не видел и знал об их приобретении только по упаковочному реестру». По словам Мариетты, их жизнь превратилась в хаос с кучей «ритуальных бронзовых изделий и оружия, зеркал и керамики, исписанных костей и архаического нефрита». «Зависимость – это проклятие, – отметила Луце, – будь то наркотики, женщины или коллекционирование».

Когда Артур жертвовал произведения искусства и деньги музеям, он часто выдвигал обременительные условия. Согласно мемуарам Томаса Ховинга, директора Метрополитен–музея с 1967 по 1977 год, в 1963 году Артур учредил Галерею Саклера для хранения китайских артефактов. Он потребовал, чтобы музей сотрудничал с ним в соответствии с «византийской тактикой уклонения от налогов». Согласно данной схеме, музей сначала продал Артуру внушительное количество древних артефактов по заниженным ценам 1920–х годов, после чего он пожертвовал эти же артефакты по ценам 1960–х годов, при этом налоговый вычет оказался настолько высоким, что он, вероятно, превысил стоимость первоначального пожертвования. Три года спустя, в связи с очередным пожертвованием, Артур заключил ещё более необычную договорённость. На этот раз Метрополитен–музей открыл секретную камеру, чтобы предоставить Артуру бесплатное хранилище для 5000 тысяч предметов из частной коллекции, освободив его от тяжкого бремени противопожарной защиты и прочих расходов. (В электронном письме Джиллиан Саклер, третья жена Артура, назвала историю Ховинга ложью. Она также отметила, что Генеральный прокурор Нью–Йорка провёл расследование дел Артура и Метрополитен–музея и снял с него обвинения.)

В 1974 году, когда Артур и его братья сделали большой подарок Метрополитен–музею – 3,5 миллиона долларов на возведение Храма Дендур – они выдвинули условие, согласно которому все музейные вывески, записи в каталоге и объявления, касающиеся предметов в недавно открывшемся Крыле Саклера, должны включать имена всёх трёх братьев.

По словам Ховинга, руководители Метрополитен–музея надеялись, что Артур в конечном итоге пожертвует им свою коллекцию, однако он затаил обиду из–за ряда возмутительных инцидентов. Во–первых, Храм Дендур сдавался в аренду для проведения вечеринок, включая ужин для дизайнера Валентино, который Артур назвал «отвратительным». Согласно данным, предоставленным хроникёром Майклом Гроссом, ему также не позволили занять желанное место в руководстве музея. (Джиллиан Саклер сказала, что Артур сам отказался от этого места, даже несмотря на многочисленные предложения музея.) В 1982 году, после разрыва договорённостей с Метрополитен–музеем, Артур пожертвовал наилучшие части своей коллекции (вдобавок к 4 миллионам долларов) Смитсоновскому музею.

Младшие братья Артура, Мортимер и Раймонд, были так похожи друг на друга, что когда они работали вместе в психиатрической больнице Кридмур, они выдавали себя друг за друга, обманывая персонал. Однако физическое сходство Мортимера и Раймонда не распространилось на их личности. Тэйдж Оноре, вице–президент Purdue с 2000 по 2005 год, сказал, что они были «как день и ночь». Мортимер, по словам Оноре, был экстравертом; он приобрёл репутацию расточительного плейбоя, который жил в роскошных домах в Англии, Швейцарии и Франции. (В 1974 году он отказался от гражданства США, чтобы стать гражданином Австрии, что очень возмутило его старшего брата–патриота.) Как и Артур, Мортимер жертвовал произведения искусства музеям и трижды был женат за всю свою жизнь.

Мортимер также враждовал с Метрополитен–музеем. На 70–й день рождения Мортимера, в 1986 году, музей согласился предоставить ему Храм Дендур в качестве места для проведения праздничной вечеринки, однако не позволил произвести изменения древней святыни: наряду с прочими улучшениями, Мортимер и дизайнер интерьера, прилетевший по его просьбе из Европы, хотели приподнять храм при помощи дополнительных колонн. Также Мортимеру не понравилось то, что музей присвоил права на один из балконов Крыла Саклера благотворительному деятелю из Японии. «Они продали его дважды», – пошутил Мортимер во время интервью для журнала New York Magazine. Раймонд, младший брат, по словам Оноре, был «семейным человеком». Добрый и спокойный, он прожил с одной женщиной всю свою жизнь. Мариетта Луце добавила, что Раймонд был обязан своим относительно безмятежным характером тому, что наихудшие годы Великой депрессии прошли мимо него. «Летние каникулы он проводил в лагере, чего в жизни Артура никогда не было, – писала Луце. – Два старших брата пеклись о младшем, говоря: “Пусть ребёнок порезвится”».

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *