Я принципиально решил: ни капли денег на еду, только то, что добыл сам, а деньги буду тратить на другое.

я принципиально решил: ни капли денег на еду, только то, что добыл сам, а деньги буду тратить на другое. сначала был базар, на котором можно пробовать разносолы, сыр, сметану, копчености. но

Сначала был базар, на котором можно пробовать разносолы, сыр, сметану, копчености. Но спустя некоторое время, меня стали узнавать, стали гнать от прилавков, оскорблять…

Торговцы на базаре — это черствые, грубые, малообразованные люди. Они с первобытной ненавистью отнеслись к моим взглядам на питание. Им было абсолютно неважно, сколько денег будет сэкономлено.

Я изменил тактику: шел по рядам с самым независимым видом, даже не глядя на снедь, разложенную по прилавкам, но, как только краем глаза замечал, что продавец чем — то отвлечен, делал стремительный бросок (назвал его «бросок змеи»), хватал сколько влезет в руку, и быстро отходил. В спину неслись оскорбительные высказывания, ответить на которые не представлялось возможным из-за пережевывания «трофея» (так я называл добытую пищу). Но я был сыт.

Однажды старенький азербайджанец врезал по моей руке дубиной, и громко хохотал, примерно так: «бгау — бгау — бгау». Это было омерзительно и унизительно слышать. Дополняла мерзкий хохот боль в поврежденной руке (к тому же это была правая, более «добычливая» рука).

Смех старикана, сменился воплями утраты, когда его сыры разлетелись по земле. К сожалению на базар с тех пор вход мне был заказан, даже рядом с базаром ходить стало опасно.

Торгаши сплотились в интернациональную команду, преследовавшую меня. К счастью, ни единожды погоня не принесла им успеха. Я же, в свою очередь, получал удовольствие, осыпая преследователей оскорбительными выражениями, метко и правдиво характеризовавшими их противоестественные сексуальные связи.

Благодаря ежедневным пробежкам вокруг базара, и вынужденной диете (я назвал ее «базарная диета»), движения тела стали гармоничными и плавными. Мысли приобрели стройность, правда начала подкруживаться голова. В моменты головокружений происходили странные вещи: небо меняло цвет, окружающие предметы расплывались.

Перспектива голодного обморока пугала. Кто поднимет меня с асфальта Кто доведет до квартиры, напоит сладким чаем Я один в этом жестоком мире. Пока один…
Одинокий волк — странник в пути…

Выход подсказали машины. Они заговорили со мной. Они сказали одно слово: «СУПЕРМАРКЕТ».

И как я сам не догадался! Ведь там есть все! Спасибо вам машины! Спасибо, мои железные друзья!

Теперь никогда! Никогда никогда не буду царапать вашу краску специальным гвоздем, плевать в лобовые стекла, сыпать песок в тормозные колодки, пшикать монтажной пеной в радиаторную решетку. И остальные шалости тоже.

В супермаркете чисто, играет приятная музыка, люди ходят не торопясь. Выбирают что получше, а оно ведь все одинаковое! Это вам не базар. Часто покупатели оставляют тележку с продуктами без присмотра, и идут в другой конец магазина, за какой — нибудь мелочью.

На кассе они пытаются доказать, что продукты надкусили не они. Но кто им поверит
А нечего оставлять еду без присмотра! За едой надо следить, еду надо контролировать. Это закон жизни!

К сожалению, один из охранников был излишне наблюдателен. Нет меня не били, просто сфотографировали. Фотогеничность порадовала. В супермаркетах есть, оказывается, «черный список». Люди из «черного списка», вежливо изгоняются из супермаркетов. Дискриминация покупателей по моральным убеждениям — так бы я это назвал.

Находясь на распутье, не сломленный, но обуреваемый сложной гаммой мыслей, я начал ходить в церковь.

Христианская церковь мне понравилась.

Но! Еды в христианской церкви не добыть, можно выпросить подаяние, а это противоестественно. Тем не менее церковными свечками я всё же около недели питался, от такой пищи снисходит умиротворение, нарушаемое лишь воплями старух: «Антихрист!».

Удивительно, церковь отделена от государства, а вместо боевых монахов, наподобии Ильи Муромца, меня преследовали наряды милиции, от которых нетрудно скрыться в теплотрассе.

Визит в мечеть, чуть было не окончился плачевно: большинство торговцев с рынка ходят замаливать недовес именно в мечеть.

Перед походом в синагогу я подготовился: пришлось произвести крайне болезненную, в домашних условиях процедуру обрезания. Из кусочка крайней плоти, я сделал кольцо.

Руководитель синагоги оказался приятным человеком, когда он получил исчерпывающие обьяснения, и увидел кольцо, то назначил мне трехразовое питание кошерной пищей, согласившись называть это не «пожертвованием»( ибо это для меня неприемлемо), а «данью во имя цели». Кроме того он подарил упаковку израильских антибиотиков. Шкурка благодаря им быстро зажила.

Настал день, когда денег собралось достаточное количество.

Я купил мощный фонарь. Сила света 8000 люменов, узконаправленный луч. Ночами я свечу в окна квартиры дома напротив, где живет одна очень симпатичная мне девушка.

Надеюсь ей это нравится.

С ув. ваши Г.Н.и Д.А.
© Г.Н.и Д.А

Я принципиально решил: ни капли денег на еду, только то, что добыл сам, а деньги буду тратить на другое.

Читать еще:

Китае объявлена война гробам

Время странностей. В китайской провинции Цзянси проходят рейды по изъятию у людей гробов, которые те …

Добавить комментарий